В общем, обычные будни…

12 августа 2019 года в 12:23:29

В прошлое уходить легко и приятно, память сама производит отбор, стирая всё неприятное и оставляя лучшие страницы. Думаю, нет воспоминаний объективных, все они окрашены субъективным восприятием прошлых событий, что называется, пропущены через душу. Я начал публиковаться в газете «Ленинское знамя» где-то в 1969-1970 году и застал еще то поколение журналистов, на смену которому пришли я и мои товарищи, вошедшие в мою жизнь навсегда.

В то время в газете работали Галина Александровна Козлова и Владимир Иванович Фролов. Галина, по-моему, не очень вписывалась в коллектив и вскоре ушла на областное радио. Позже я её встречал в Москве, она не вспоминала о своей работе в Электростали. Что касается Володи Фролова, здесь совсем другая история. Когда мы случайно встретились, почти два часа проговорили о том времени, о газете, о людях, работавших там и связанных с газетой.

Собственно, Володе я обязан тем, что в 1972 году поступил на журфак  МГУ. Я тогда всё сомневался: смогу ли, пройду ли конкурс. «Какие могут быть сомнения,– сказал Володя, – ну не поступишь, что за трагедия? Пойдешь на следующий год. Хотя бы будешь знать, что и как...» И такая убеждённость была в его словах, что я решился. Он же преподнес мне первый урок выживания в нашей профессии. Когда узнал, что я не умею фотографировать, так же решительно посоветовал срочно учиться, иначе, мол, не заработаешь ничего.

Особое место в редакции занимала Анфиса Петровна Ригина. Она многие годы была ответственным секретарем. Так получилось, что Анфису Петровну я запомнил еще со времен моего детства. Лет с тринадцати я приносил в редакцию свои стихи. Тогда еще газета находилась в заводоуправлении завода «Электросталь», там же была и типография. Для ребенка, с которым всерьез разговаривал такой важный человек, это была незабываемая встреча. Когда мы через много лет стали вместе работать, она относилась ко мне очень тепло, по-матерински. Анфиса Петровна любила, чтобы всё в тексте было ясно и понятно, не допускала никаких сомнений. Вспоминаю такой забавный случай: я принес какую-то статью с заголовком «И эффектно, и эффективно», который она моментально исправила: «И красиво, и полезно». И это характерный пример отношения Анфисы Петровны к журналистскому труду. Она остро чувствовала свою личную ответственность за каждое слово в газете, внимательно прочитывала все верставшиеся тексты. Всю жизнь проработала Анфиса Петровна в редакции, газета для неё стала светом в окошке в не очень-то счастливой личной жизни. Ушла она из жизни почти сразу после ухода с работы.

В то время корректором была Бася Изаровна Иоффе. Ни до, ни после мне не доводилось встречать более ответственного человека. Даже после окончания процесса верстки (а верстали тогда в металле) она дважды прочитывала оттиск с машины, сверяла (в который раз) все фотографии с оригиналами снимков. Кто хоть немного знаком с этим трудом, понимает, как это непросто. Однажды она «поймала» перепутанные фотографии (такое бывало в момент приправки), когда было отпечатано уже около двух тысяч тиража. Трудно сказать, сколько людей лишились бы работы, а может, и партбилетов (речь шла о предвыборных публикациях), если бы не её настойчивость. Как сложилась судьба Баси Изаровны, я не знаю. После ухода на пенсию она не приходила в редакцию. Видимо, слишком тяжело дался ей уход от дел.

Я пришел в редакцию, что называется, подающим надежды: несколько публикаций в газетах и небольшой опыт работы на заводском радио. Так что первое время «не тянул». Я это чувствовал сам, и это угнетало. Вот здесь самое решительное влияние оказал коллектив. Помню, Наташа Бычкова решила устроить для меня «праздник повязывания галстука». Не любил я (и по сей день не люблю) носить галстук. Купили мне его в подарок, торжественно завязали узел и, конечно, устроили небольшой стол. С тех пор прошло более сорока лет, а помню, будто было вчера.

Редакционные посиделки – это особый пласт в памяти. Они бывали не очень часто, но всегда яркие, с разговорами, с раскрытием души. Миша Калино обязательно готовил «мудрость от Монтеня», потом шли различные импровизации от местных «философов», конечно, не обходилось без обсуждения творческих проблем. Миша Калино был очень обстоятельным мужчиной. Если он заваривал чай, то, как он говорил, на особой воде, если делал снимки, то требовал от объекта съёмки подготовиться. Помню, в то время мы с Людмилой Залавской случайно попали в кино на «Об убийстве – на первую полосу». Был такой итальянский фильм. Так вот, мы решили, что Миша смог бы снять в фильме только труп, и то если бы никто не мешал. А вообще, Миша был романтиком и мечтателем. Очень метко Наталья Бычкова дала ему прозвище фото-граф Мишель де Калино. Это соответствовало его характеру. 

Сама Наталья по характеру была лидером, умела собрать вокруг себя всех, организовать. Однажды я зашел по своим делам на кафедру практической стилистики журфака, где она позже работала. Так Наталья «пристроила» меня вместе с ней принимать у студентов зачеты (чтобы быстрее освободиться), а потом мы в Домжуре пили кофе, вспоминали всех наших, как бы вновь вместе пережили эти годы.

Особое место в моей жизни занимала и занимает Люся Залавская (мы с ней на снимке слева). С ней мы дружили и дома, и на работе, где я был одним из самых активных критиков её публикаций. Написаны они были, как правило, блестяще, но на похвалу хватало одного-двух слов, а вот на «разбор полётов» их требовалось много. Я не мог принять этот женский стиль, слишком сильную «морализацию» и многое другое. Залавская, естественно, не принимала моей критики. Мы и сейчас остались на тех же позициях, что не мешает нам дружить и очень бережно относиться друг к другу.

Одно время (тогда это было доступно) мы ездили редакционным коллективом в разные города СССР. Таких поездок было несколько. Помню, ездили в Киев и Львов. Там Миша Голодницкий блистал знанием украинского языка, а в честь него (такая была шутка) в Жмеринке даже выстроили почетный караул. Голодницкий пришел в редакцию несколько позже меня, коллектив в целом уже сложился, и ему пришлось вливаться. Но адаптация прошла успешно. И мы уже вдвоем ездили в Ригу.

Света Кривоносова и Валя Кородиченко работали поочередно корректорами. Со Светой я был мало знаком, она держалась несколько отдаленно от остальных. Света прославилась «ляпом», который был замечен редакцией «Журналиста». В репортаже из роддома проскочила такая фраза: «…они лежали, как близнецы-братья, среди них были мальчики и девочки…».

А вот с Валей мы провели вместе много дней. И на фабрике, когда было установлено дежурство сотрудников (Книжная фабрика № 1 на ул. Тевосяна, где многие годы печаталась газета. – Ред.), и в редакции. Валя была очень ранимой женщиной, не всё получалось у неё в личной жизни. Помню, когда она поступила на журфак, я помогал ей получить зачет по английскому – уже к тому времени мог себе позволить звонок преподавателю с просьбой помочь. Мне, правда, посоветовали лучше «помочь выучить», но зачет поставили. С Валей мы общались и после её ухода из редакции. К сожалению, её уже нет среди нас.

Вот я сейчас подумал о том, что все, кто когда-либо работал в редакции «Ленинского знамени», считали себя членами некоего редакционного братства. Так, я никогда не работал вместе с Юрой Власовым, но он дружил со мной, как будто мы трудились в редакции в одно время. Будучи преподавателем на журфаке, он помогал мне, часто вместе ехали домой в электричке, иногда сиживали за рюмкой водки. Марк Шпильберг тоже не работал со мной вместе (я пришел в редакцию, когда Марк уже ушел в «МК»). Однако мы часто встречались в Москве, и всегда эти встречи были вечерами воспоминаний об Электростали, о газете, о товарищах. К сожалению, Марк погиб в результате несчастного случая. Он был талантливым журналистом и редактором.

В этих заметках я умышленно не говорил о нашем редакторе Николае Арефьевиче Красильникове. Когда-то я писал о нём отдельно и надеюсь, эта зарисовка будет опубликована в рамках подготовки к юбилею газеты.

И еще. Я сознательно не стал рассказывать, как проходил производственный процесс, как мы работали над повышением тиража, как «строили социализм». Замечу лишь одно: производство газеты (и в то время, и сейчас) – это неостанавливающийся конвейер, который всегда требует новых заметок, статей; работа журналиста – это физически тяжелый, изматывающий труд. В общем, обычные будни…

Я пришел в редакцию подающим надежды, а через пять лет ушел редактором, способным видеть газету, планировать её, комплектовать штат сотрудников и учить их, помогать расти. Вот что для меня значит «Ленинское знамя», люди, которые в нём работали.

Михаил Калакуцкий.

На снимке (слева направо):

Л. Залавская, Г. Булгакова, Т. Чепелевич, Ф. Сидоров (сидят); В. Кородиченко, Е. Мунусова, М. Голодницкий, М. Чугунова, Н. Красильников (стоят). Начало 1980-х.

Партнеры

Архив